Гомельский учитель, икона психологии

Лидеры образования: Лев Выготский

Лев Семенович Выготский, как Пушкин и Байрон, прожил всего 37 лет и, как поэты, посвятил свою жизнь слову. Великий психолог показал, как слово делает из детеныша человека, способного на разумные действия и поэзию.

Лев Выготский родился в 1896 году в маленьком городке Орша в Белоруссии. Когда ему исполнился год, семья переехала в Гомель. Родители были небогатыми, но образованными людьми, владели несколькими языками. У восьмерых детей был минимум одежды, зато семья часто ездила в театры и очень много читала. Детям наняли частного преподавателя, который использовал метод сократических диалогов. Только с тринадцати лет Лев начал учиться в частной гимназии.

Окончив гимназию с отличием, Выготский поступает на медицинский факультет Московского университета. Для евреев в столичных вузах существовала «процентная норма»: три процента мест для окончивших классические гимназии с медалью – и выбирать они могли только между юриспруденцией и медициной. Родители посоветовали медицинский. Гуманитарий Выготский выдержал на нем месяц и перевелся на юридический. Окончив университет, он мог бы работать в адвокатуре и получить разрешение жить вне «черты оседлости».

Студент Лев Выготский

Однако и юриспруденция не давала радости ни уму, ни сердцу. Поэтому параллельно Лев начал посещать свободные лекции историко-философского факультета Университета Шанявского. Это было необычное учебное заведение для тех, кто хотел получить прежде всего знания, а не диплом. Официально признанных дипломов этот университет выдавать как раз не мог. Зато для жаждущих знаний здесь не существовало никаких процентных ставок и ограничений по социальному происхождению, национальности или вероисповеданию.

В 1917 году Выготский получает свидетельство о том, что им прослушан курс юрфака университета, и возвращается в Гомель, где заражается туберкулезом, который будет много раз обостряться в оставшиеся полтора десятка лет его жизни. Во времена отсутствия антибиотиков этот диагноз был приговором с отсрочкой. От болезни скоропостижно погиб его младший брат…

В Гомеле устанавливается советская власть, и ей требуются новые учителя. Выготский идет преподавать в трудовую школу литературу, в педтехникум и на педагогические курсы — психологию, в народную консерваторию — эстетику и историю искусств. Преподает он и в профтехшколе печатников и металлистов, и на курсах по подготовке дошкольных работников. Будущий автор культурно-исторической теории развития личности чувствует, что истории в Гомеле хоть отбавляй, а вот культуры не хватает. Нет, например, постоянной театральной труппы. И Выготский берется обеспечить город спектаклями. Он начинает заведовать театральным подотделом Гомельского отдела народного образования и в этом качестве ездит по городам России, приглашая и привозя в Гомель актеров и театральные коллективы. Параллельно публикует театральные рецензии, работает редактором в издательстве, организует библиотеку…

Здесь в Гомеле в 1897 -1925 годах жили Выготские

На фоне этой бурной деятельности, так сказать в свободное от работы время, он пишет два произведения – «Педагогическая психология» и «Психология искусства». Вообще, можно сказать, что к анализу психологии человека Выготский пришел от анализа художественных произведений, того, как изображаются в них характер и чувства людей и, с другой стороны, как эти произведения на людей воздействуют. Еще студентом он написал монографию «Трагедия о Гамлете, принце Датском, У. Шекспира», затем психологический анализ басен, рассказов Бунина. Для чувствительного юноши, воспитанного на театральных постановках, на книгах, в том числе древних трагедиях, которые он читал в подлинниках, было очевидно, что личность человека меняется, развивается под влиянием реальности не только окружающей, физической, но и художественной. Постепенно в сознании Выготского, по замечанию его коллеги Алексея Леонтьева, психология искусства уступала место психологии человека.

В 1924 году Выготского послали на Всероссийский съезд психоневрологов. Он был умный, с хорошо поставленной речью «низовой работник», разнарядку на которого получило Гомельское ГубОНО. Чиновники сделали правильный выбор: гомельский делегат произвел на всех большое впечатление. В том числе на 22-летнего Александра Лурия, который был ученым секретарем Психологического института при МГУ. Будущий ученый с мировым именем убедил свое руководство пригласить на работу одного учителя из Гомеля.

Вскоре Выготский с женой поселились в подвале института на Моховой: это было все, что им могли предложить. Здесь впоследствии образовалась знаменитая в психологии тройка Выготский-Лурия-Леонтьев. Лурия писал, что вся жизнь его делится на два периода: малый и несущественный — до встречи с Выготским — и большой и существенный — после.

С семьей

Выступление на конференции, которое вывело Выготского на большую орбиту, было программным. В тот момент в советской психологии торжествовал рефлексологический подход: поведение человека изучалось прежде всего с материалистической точки зрения, как результат физиологических процессов. Грубо говоря, как если бы человек мало чем отличался от собаки Павлова. Выготский сам называл себя материалистом в психологии, однако такая трактовка ему казалась узкой. Да, поведение живого существа – это система рефлексов, сказал Выготский, но, когда речь идет о человеке, оно зависит от сознания, воплощенного в речи, то есть направленного вовне и получающего извне сигналы.

Сложнейшие психические процессы невозможно объяснить только работой мозга отдельного индивида, их источник не только внутри организма, не только внутри сознания. Он в знаках, языке, социальных отношениях, орудиях — всем том, что отличает человека от животных и что не может не воздействовать на его психику. Психика животного, живущего в природе, развивается «естественно», человек же находится не в природной, а в «искусственной» среде — общественной, культурной, исторической, и его психика развивается под действием стимулов и сигналов этой среды. Позже концепция Выготского получила название культурно-исторической. В конце 20-х-начале 30-х годов ученый опубликовал множество работ на эту тему.

Главная книга Выготского, которую он не успел увидеть изданной

В 1932 году, когда Выготский из-за новой вспышки туберкулеза уже не мог самостоятельно писать, и врачи сказали, что ему осталось два месяца, он начал диктовать «Мышление и речь» — работу, принесшую ему мировую известность спустя тридцать лет после смерти, в 60-х годах. В ней он описывает эксперименты, объясняющие, как ребенок начинает мыслить, сознавать и управлять своим поведением.

Выготский умер в 1934 году.
Во многих биографиях Выготского есть фраза о том, что ему повезло уйти из жизни до 1937 года. Нападки на него начались еще в начале 30-х. А в конце 1936 года после постановления ЦК ВКП(б) «О педологических извращениях в системе наркомпросов» уничтожению подлежало то, что от Выготского осталось, — его книги и имя. Книги изымались из библиотек, их сжигали, а его имя нельзя было упоминать. Ученики Выготского излагали его идеи, от которых психология была уже неотделима, без цитат и ссылок. К 50-м годам большинство советских психологов и педагогов ничего не знали о человеке, чьи теории изучали в вузах.

Полное забвение продолжалось до 1956 года, когда трудами Лурии и Леонтьева вышел двухтомник их коллеги и учителя. Однако вскоре на одной из психологических конференций прозвучала фраза: «Товарищи! Постановление 1936-го года никто не отменял!» И о Выготском в Советском Союзе снова забыли – на этот раз до начала 80-х годов, когда вышло его собрание сочинений в шести томах.

Имя Выготского быстро стало культовым, его мнение многими психологами считается непререкаемым. В этой непререкаемости другие психологи видят опасность и даже несправедливость. «Выготский сегодня превратился в каноническую фигуру, и поэтому его принято цитировать вместо того, чтобы над его сочинениями думать, — сказала в одном из интервью внучка Выготского, тоже психолог Елена Кравцова. — Лучше уж с ним спорить, чем разменивать на цитаты. Ведь сам Выготский был «смысловиком». Он во всем пытался найти смысл».
 
Вначале — слово

По Выготскому, в психике человека есть низшие, природные функции и высшие, культурные. Первые мы контролировать не можем, вторые — да. Младенец не в состоянии управлять своим вниманием, своей памятью: обращает внимание на то, что ярко, запоминает непроизвольно, случайно, ручками и ножками двигает беспорядочно. Постепенно низшие психические функции преобразуются в высшие: механическая память — в логическую, импульсивные действия — в произвольные, и так далее.

Как же происходит это преобразование? Выготский отвечает — путем общения со взрослыми. Со сверстниками тоже, но позже. Вначале — слово, слова, знаки взрослых, которые переносят ребенка из мира реакций в мир мышления, в мир культуры. «Зверек», «обезьянка», природное существо — становится человеком с помощью слов.

Ребенок повторяет за взрослыми слова и знаки, а потом «присваивает» себе форму поведения, основанную на словах и знаках. «Сейчас на светофоре красный, надо подождать зеленого». В психологии это присвоение чужого жизненного опыта называется интериоризацией.

«Изучая процессы высших функций у детей, мы пришли к следующему потрясшему нас выводу: всякая высшая форма поведения появляется в своем развитии на сцене дважды — сперва как коллективная форма поведения, как функция интерпсихологическая, затем как функция интрапсихологическая… Мы не замечаем этого факта только потому, что он слишком повседневен, и мы к нему поэтому слепы».

Отсюда эгоцентрическая речь, свойственная 3-5-летним. Дети, рисуя, играя, лепя, постоянно разговаривают будто сами с собой. Пиаже, который в ХХ веке также посвятил много усилий анализу детской психологии, считал, что дети в этот момент погружены в себя, в свой внутренний мир, а развитие мышления идет внутри.

Выготский обратил внимание, что дети разговаривают сами с собой только тогда, когда рядом кто-то есть, когда есть иллюзия, что его слушают. Оставшись одни, они замолкают. Выготский со своей командой провел исследования и сделал вывод, что речь ребенка не отражение его внутреннего мира, а средство освоения мира внешнего, через общение со взрослыми. «А теперь я смешаю синюю краску с желтой, и получится зеленый». Это указание, обращенное к самому себе (а сначала он слышал его от взрослых), — поворотный момент в развитии мышления, говорит Выготский, огромный скачок вперед от обезьян, с поведением которых модно было сравнивать поведение детей в его время. Поворотный момент, «когда мышление становится речевым, а речь интеллектуальной».

У животных все просто: стимул тире реакция — вот формула их поведения. У людей в эту формулу вклинивается, по определению Выготского, «стимул второго порядка». Этот стимул — знак, слово. Придумав его, овладев им, человек стал человеком разумным, а его поведение перестало быть импульсивным. Ну, за исключением случаев, когда не успевает подумать. Или ситуация не та, чтобы действовать на автомате, в пределах привычек и правил, а подумать, опять же, не успевает. Напал медведь. Резко пошла вниз лавина. В остальных случаях поведение людей радикально отличается от поведения животных, потому что структура психики радикально другая — благодаря знакам и словам.

«С переходом к знаковым операциям мы не только переходим к психическим процессам высшей сложности, но фактически покидаем поле естественной истории психики и вступаем в область исторических формаций поведения».
Мы производим слова, а слова управляют нами.

Зона ближайшего развития

Это понятие, сегодня популярное, ввел в обиход психологов Выготский. У каждого человека, у каждого ребенка есть зона актуального развития — в ней находится все то, что он уже может сделать без помощи других. А также зона ближайшего развития — в ней все то, что ребенок хочет делать, но что пока может делать только с помощью взрослых. Выготский считал, что обучение наиболее плодотворно тогда, когда направлено на зону ближайшего развития.

«Обучать ребенка тому, чему он не способен обучаться, так же бесплодно, как обучать его тому, что он умеет уже самостоятельно делать».
Проще говоря, если обучение слишком трудно или слишком легко, интерес к нему у ребенка будет катастрофически низким. И все старания на ветер.

Сторонники методик раннего развития часто делают акцент на словах Выготского: «Обучение только тогда хорошо, когда оно идет впереди развития». Однако насколько впереди? По Выготскому, признаком здорового обучения является то, что ребенка побуждают подниматься выше себя. Если ребенок охотно пытается сделать это усилие, то завтра он уже сможет сделать это сам. И зона ближайшего развития превратится в зону развития актуального. Но если ребенок не откликается или слабо откликается на попытку взрослого заинтересовать его, значит, усилия преждевременны. Попытки происходят вне зоны ближайшего развития. Научить — ценой огромных временных и энергетических затрат — можно практически кого угодно чему угодно, но обучение будет больше похоже на дрессировку.
Психология взрослого работает точно так же.

Преодоление слепоты

В конце 20-х – начале 30-х годов, когда Выготского начали обвинять в отступлении от марксизма, он сосредоточился на педологии, объединяющей знания о ребенке с точки зрения разных наук. Углубленно изучать детскую психологию Выготский начал давно, ведь понять психические процессы, по его мнению, можно только в развитии, а у детей психика развивается наиболее интенсивно. В процессе исследования он не мог обойти стороной педагогику. Связь педагогики с психологией была для него очень естественной, он считал, что каждый педагог должен строить свою работу, опираясь на эту науку.

Была и другая, более простая причина, почему Выготский углубился именно в детскую психологию. Он хотел помочь обделенным детям. Жалость и понимание у него вызывали дети с каким-либо «дефектом», а в его время с ними было принято обращаться в соответствующих учреждениях очень строго. Как с рядовыми в армии или как с бесчувственными чурбанами. Считалось, что только так можно добиться от них более или менее нормального поведения и послушания.

В первый же год жизни в Москве Выготский устраивается на работу заведующим подотделом воспитания физически дефективных и умственно-отсталых детей в Наркомпросе. В своих публикациях и на съезде дефектологов он предложил совершенно новый взгляд на таких детей. Не сам дефект, а социальная ущербность, отношение к нему в обществе бьет по такому ребенку, делает из него изгоя.

«Допустим, перед нами ребенок, страдающий недостатком слуха вследствие каких угодно причин. Легко можно представить, что этот ребенок будет испытывать ряд трудностей, приспосабливаясь к окружающей среде. Его будут оттирать другие дети на задний план во время игр, он будет опаздывать на прогулки, он окажется отодвинутым от активного участия в детском празднике, беседе. Словом, ребенок, обладающий пониженным слухом, из-за простого органического недостатка будет поставлен на более низкую социальную позицию, чем остальные дети».

Выготский говорит, что одни дети в результате озлобляются, начинают вести себя агрессивно, другие «прикрываются своей слабостью», чтобы получить повышенную заботу со стороны окружающих, третьи усиленно развивают внимание, чуткость и смекалку. В отличие от первых двух вариантов фиктивной компенсации, третий представляет собой компенсацию реальную. Выготский призывал педагогов не наказывать таких детей за агрессивное поведение или нытье, а понимать, в чем причины их поведения. Тогда, по его мнению, можно помочь детям научиться компенсировать свой дефект развитием хороших черт характера.

Кроме того, замечает Выготский, дефект может быть источником огромных психических сил. Если эти силы направить в творческое русло, то можно совершить чудеса. Как это удалось глухому Бетховену или тщедушному Суворову.

«До сих пор у нас оставались втуне, без употребления, не принимались в расчет эти психические силы, эта воля к здоровью, социальной полноценности, которая бьет ключом у такого ребенка. Дефект рассматривался статически только как дефект, как минус. Положительные силы, приводимые в действие дефектом, были в стороне от воспитания.

Психологи и педагоги… не знали, что дефект не только психическая бедность, но и источник богатства; не только слабость, но и источник силы.
Думали, что развитие слепого ребенка направлено к слепоте. Оказывается, оно направлено к преодолению слепоты».

У Выготского было и остается много последователей, его исследования легли в основу современных образовательных концепций. На теории культурно-исторической психологии Выготского основаны системы развивающиего обучения Занкова и Эльконина-Давыдова, дидактическая система Гальперина.
В США идеи Выготского вместе с идеями Пиаже дали импульс теории социального конструктивизма — одной из основных американских теорий детского развития.

Среди конкретных образовательных проектов можно выделить, например, сеть развивающего обучения дошкольников и младших школьников в Израиле, которую создала Ассоциация учителей-репатриантов (ИГУМ). Воспитатели используют программу «Вершины», разработанную на основе теории Выготского. В России созданный недавно Университет детства обучает воспитателей детских садов работать, базируясь на культурно-исторической теории Выготского.

Источник: pedsovet.org